Ay (a_u) wrote,
Ay
a_u

нашла случайно, очень совпадает с моими ощущениями
хочу сохранить для себя

Первые вечерние передачи после церемонии. Пока еще не черно-белая хроника, не воспоминания выживших в Холокосте.
Беседа Шломо Арци и Яира Лапида. Показывают молоденького Шломо, поющего на идиш в студии с ультраортодоксами. Шломо говорит, что, если бы не Катастрофа, был бы он хазаном в Буковине.
Яир Лапид вспоминает, как его отец, Томи Лапид, уже став известным общественным деятелем, был приглашен в Будапешт, вышел на площадь и сказал окружившим его журналистам: "Я очень рад быть здесь, потому что, в последний раз, когда я стоял на этой площади, то на вот этом здании, передо мной, висел плакат: "Собакам и евреям вход воспрещен".
И потом, еще диалог Томи и Яира Лапида.
Томи привез Яира в Будапешт, подвел к общественному туалету и рассказал, как они шли с мамой в колонне на расстрел к Дунаю, над колонной пролетел советский бомбардировщик, венгерские охранники попрятались, мама втолкнула маленького Томи в туалет и зашла за ним, а когда они вышли, то вокруг никого не было. Они стояли на снегу с желтыми нашивками и знали, что есть приказ стрелять в любого еврея, вышедшего из гетто.
Томи сказал: "Вот тогда я стал сионистом: когда маленький мальчик с желтой нашивкой стоит на снегу с мамой, им некуда идти, и мальчик знает, что сейчас их с мамой убьют только за то, что они евреи - вот тогда мальчик хочет, чтобы у него была страна, в которой с ними этого не случится".
И еще Томи рассказал Яиру, что главным чувством у него в то время было чувство вины: он всегда был очень хорошим, послушным мальчиком, его все взрослые хвалили, учителя, продавцы и даже полицейские. И, вдруг, все эти достойные люди, которых он привык уважать и слушаться, хотят, чтобы он умер. А он не хочет умирать.
И Шломо рассказал похожую историю о своей маме. И сказал, что его всю жизнь преследует мысль, что у его мамы был момент, когда она не знала, вот сейчас оставят ее жить или убьют. И что о том, что они были в Катастрофе, все уцелевшие узнали позже - а тогда они просто были заняты своим маленьким выживанием в большом и сошедшем с ума мире.
А Яир рассказал, что, когда он приходил из школы с запиской от учительницы, о том, что он подрался, то Томи поднимал большой палец - мой сын не боится дать сдачи.
Шломо рассуждал о том, что мораль, по сути, существует, чтобы обеспечить общественный порядок: не будет морали - наступит бардак. И есть огромный вопрос, что делать думающему человеку, когда мораль и общественный порядок вдруг оказываются на противоположных полюсах. Яир рассказал, что он занимается подготовкой подростков к Маршам Жизни в Аушвице, и он просит их подумать не о том, что бы они делали тогда, если бы были евреями (ответ ясен - выживали), а, что бы они делали, если бы были немцами.
Они еще долго разговаривали. И Шломо пел о довоенной Германии.
А я думала, что, как бы мы не выкручивались и не хитрили, жизнь, по большому счету, черно-белая, а люди делятся на своих и чужих, и одна из главных границ проходит здесь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments